Другая история о булавочной компании
По ссылкам вышел на книгу Hilton L.Root The Fountain Of Privilege: Political Foundations Of Markets In Old Regime France And England. 1994. Доступен полный текст. Там описана занятная история о защите булавочной отрасли в Англии в XVII веке. Но, после чтения осталось много неясного. Гуглирование привело меня к выводу, что основой текста было более подробное изложение в книге Джорджа Анвина George Unwin, Industrial organization in the sixteenth and seventeenth centuries (1904). Решил попробовать перевести из нее кусочек (сс. 165-170). Я опустил все ссылки, там множество архивных документов.
Импорт булавок был запрещен законом еще в правление Эдуарда IV, но, поскольку английское предложение булавок сильно отставало от спроса, постоянно в больших количествах ввозились голландские булавки, отчасти в нарушение запрета, отчасти благодаря специальным исключениям. Торговый интерес, который, как мы видели раньше, доминировал среди лондонских компаний в правление Елизаветы, сильно благоприятствовал свободе торговли, а промышленный интерес, который мог выиграть от запрета на ввоз булавок, не имел организации, способной добиться выполнения запрета. Однако, ко времени восшествия на престол Якова I те же силы, действие которых мы уже проследили в отношении перчаточников и валяльщиков шерсти, привели булавочников, которые ранее входили в Компанию производителей ремней, к тому, чтобы добиваться установления отдельной корпорации для защиты своих интересов. Поскольку они не располагали достаточными средствами, чтобы покрыть издержки получения хартии, им пришлось договориться с придворным, который оказал им такую услугу, получив взамен право получать 4 пенса с каждых 12 тысяч булавок, производимых компанией в течение 40 лет. Булавочники рассчитывали, что выгода, которую они получат от запрета на ввоз булавок, перекроет тот налог, которым они сами на себя обложили.
Сэр Томас Бартлетт, другой придворный, занимавшийся их делом, уже начал преследование английского купца Эллиса за импорт булавок, которое привело к длительной тяжбе между булавочниками и их друзьями при Дворе с одной стороны и голландскими купцами, Компанией галантерейщиков и городским Советом с другой. Булавочники настаивали на том, что их торговля дает работу 20000 немощных людей (некоторые из которых были даже безногими), что голландцы наводнили страну продуктами субсидируемого труда и низкооплачиваемого труда бедняков с намерением разрушить английскую промышленность и тем самым защитить свою монополию и что «это всегда было и остается политикой нашей страны (и, мы полагаем, всех других), препятствовать проникновению иностранных товаров, поскольку те производятся и внутри страны». На это купцы ответили, что английские булавочники не могут покрыть более одной трети спроса на булавки, что запрет на импорт голландских булавок вызовет соответствующее падение экспорта в Голландию, спровоцирует ответные меры голландцев, и что искомый запрет является созданием действительной монополии с целью предотвращения будущей и воображаемой. В 1608 году Тайный совет решил на время этот вопрос путем компромисса. Купцы согласились найти сбыт для английских булавок, а ввоз иностранных булавок был разрешен с уплатой 6 пенсов с каждых 12 тысяч булавок.
Столь мягкое решение не могло удовлетворить настроения того времени. Воздух был полон проектов поощрения национальной промышленности, в которых Короне предлагалось осчастливить союз ремесленников и капиталиста дарованием им монополии. Лудильщики получили такое установление в 1611 году, компания валяльщиков на паях возникла в 1612, в 1613 увидел свет синдикат Олдермана Кокейна по отделке и покраске ткани, и в 1614 году сэр Томас Бартлетт снова занялся булавочниками. Последние начали понимать, что настаивать на запрете ввоза булавок недостаточно. Чтобы получить полную выгоду от монополии, они должны иметь достаточно капитала, чтобы снабдить себя материалом, оплатить собственные булавки, ожидающие продажи, а также скупить импортные булавки.
Паевая схема аналогичная использованной валяльщиками уже обсуждалась среди мастеров, и сэр Томас опасался опоздать. Будучи приближенным королевы (carver-in-ordinary), он скопил состояние в 40 тыс. ф.ст., для которого хотел найти выгодное приложение. В последний день 1614 года он написал сэру Р. Уинвуду письмо с просьбой использовать свое влияние для того, чтобы булавочникам было даровано право создать корпорацию, что позволило бы ему предоставить свой капитал в их распоряжение, и предложил 4000 ф.ст. в качестве знака признательности в случае успеха. Следующим шагом стало новое преследование Эллиса, которое привело к возвращению к старому спору.
В апреле 1616 года Тайный совет предпринял очередную попытку посредничества. Производителям булавок предписывалось не препятствовать импорту булавок, но в той мере, в которой они следовали предоставленным образцам и делали булавки такого же качества и той же цены, что и импортные, торговцам надлежало покупать все, что они производили каждую неделю и оплачивать покупки в течение недели. Для разрешения споров были назначены два галантерейщика со стороны торговцев и два представителя Компании производителей ремней со стороны булавочников. Соглашение не продержалось и трех месяцев. В июне булавочники пожаловались, что галантерейщики не соблюдают договор и получили разрешение Тайного совета решить свою судьбу самостоятельно законными методами.
Соответственно, в ноябре они отдали себя в руки сэра Томаса Бартлетта, который заплатил 8000 ф.ст. другому придворному, участвовавшему в бизнесе, и направил оставшийся капитал на финансирование монополии. Он согласился поставлять булавочникам проволоку и принимать их булавки по установленным ценам. Но, разумеется, возможность соглашения полностью зависела от его способности контролировать импорт булавок. Вообще отказаться от него было невозможно, поскольку компания была не в состоянии покрыть весь спрос. Таким образом, сэр Томас добивался, дополнения своей монополии исключительным правом на импорт. Столкнувшись с сопротивлением купцов, он получил это право лишь в марте 1618 года, а в октябре того же года оно было существенно ограничено. Компании было запрещено поднимать цены на английские булавки выше обычных цен на рынке в течение последних двадцати лет, и на иностранные булавки выше цен за последние два года. Монополия распространялась только на Лондон и его пригороды, и купцы имели право приобретать булавки, произведенные в любой другой части королевства.
Даже эта ограниченная монополия оказалась в скором времени нереализуемой. Хотя сэр Томас смог получить судебные решения против импортеров, нарушавших его патент, правительство нашло целесообразным наложить на запрет на их исполнение, чтобы сохранить дружественные торговые отношения с Голландией. Таким образом, булавочники оказались лишены защиты, на основе которой было заключено соглашение, и оказались неспособны выполнить свою часть соглашения. Сэр Томас, доведенный до бешенства, причинял правительству такое беспокойство, что в конце концов оказался заключенным в Тауэре и вскоре скончался.
После этого монополия оставалась лишь на бумаге до 1635 года. К тому времени правительство Карла I стало прибегать к этому скомпрометированному методу получения доходов даже в больших масштабах, нежели это получило распространение при Якове I. Некий г-н Лидси предпринял попытку, действуя от имени наследников сэра Томаса Бартлетта, вернуть часть состояния, вложенного в булавочный бизнес. Новые права были дарованы в обмен на обязательство выплачивать королеве 500 ф.ст. ежегодно. Тремя годами позже Лидси, обвиняемый наследниками Бартлетта в нарушении своих обязательств доверенного лица, признал, что потерял на злополучном бизнесе еще 7000 ф.ст.
Этот кризис привел короля к выводу о том, что необходим новый способ вести дело. В марте 1640 года, следуя прецеденту, который он установил прежде в отношении монополии по производству игральных карт, Карл I взял на себя роль организатора (entrepreneur). Не только интересы производства булавок вызвали это вмешательство. Лидси взял булавочную монополию в свои руки из-за своего участия в Royal Battery Works, другом привилегированном производстве, поставлявшем проволоку. Булавочники, если предоставить их самим себе, предпочли бы иностранную проволоку, из которой получались лучшие булавки. Было необходимо согласовать интересы этих двух конфликтующих монополий, чтобы подчинить их поведение более высокой идее торговой политики. Возможность сохранения производства неудовлетворительной английской проволоки находилась в зависимости от гарантий сбыта неудовлетворительных английских булавок.
Поэтому казалось естественным решением, что король, единственный, кто имел власть прекратить конкуренцию в обеих этих отраслях, должен взять на себя функции регулирования их взаимоотношений и, в обмен на защиту, предоставленную таким образом, получить часть прибыли в качестве посредника и организатора.
По условиям контракта, записанного в регистре Тайного совета, король соглашался снабдить булавочников капиталом в 10 тысяч ф.ст., находящимся в распоряжении агента, и используемым для покупки булавок по ценам, указанным в перечне, а также предоставить им здание гильдии и снабжать их проволокой пригодного для торговли качества по 8 ф.ст. за 100 фунтов. Со своей стороны, булавочники не могли без разрешения агента короля использовать другую проволоку. В то же время, король заключил соглашение с г-ном Лидси о покупке у того ежегодно в течение десяти лет такого количества проволоки, которое требуется для нужд королевства, с уплатой за нее наличными по 6 ф.ст. 12 шилл. за 100 фунтов. Плата в 10 шилл. за 100 фунтов причиталась за ввезенную проволоку для личных нужд короля. Таким образом, король взял на себя те же функции посредника, которые пытался осуществить сэр Томас Бартлетт, только по отношению к производителям проволоки. Но у короля не было намерений вкладывать капитал в бизнес, как это сделал сэр Томас Бартлетт. Он был необычайно стеснен в средствах, и единственными активами, которые он мог вкладывать, были кредит и королевские прерогативы. Поэтому предполагалось, что все функции будут переданы капиталисту по фамилии Холстед, который принимал на себя все обязательства короля перед булавочниками и производителями проволоки и, после компенсации себе издержек ведения дела и восьми процентов на капитал, обязался выплачивать 1000 ф.ст. Казначейству. Из того, что оставалось от прибыли после этих платежей, подлежали возврату вложенные Лидси 7000 ф.ст. с процентами, а остальное полагалось королю. Холстед обязывался регулярно отчитываться перед Казначейством, а по истечении десяти лет король имел право, выплатив инвестированный капитал с процентами, взять бизнес полностью в свои руки.
Разразившаяся почти непосредственно после этого гражданская война не позволила подвергнуть это соглашение серьезному испытанию, но вскоре после Реставрации подобный план получил поддержку Карла II. В то время, однако, полагалось необходимым получить согласие парламента, и подготовленный в 1664 году законопроект встретил серьезное сопротивление со стороны представителей как торговли, так и промышленности. Галантерейщики и торговцы скобяными изделиями неоднократно обращались в Палату Общин с петицией против законопроекта, а вытягивальщики проволоки провели собрание, на котором один из участников разгорячась заявил, что прежний король потерял голову, раздавая подобные права. Законопроект не был принят, но его сторонники продолжали настаивать на своем в Тайном совете, где неоднократно сталкивались с протестами торговцев. В 1675 году, когда Карл II, добившись финансирования со стороны Франции, приостановил заседания парламента, Компания булавочников вернулась к своим предложениям, объясняя, что их прежние усилия сошли на нет в результате Великой чумы и действий голландцев, и что принятие предложения может обеспечить королю ежегодный доход по меньшей мере в 4000 ф.ст.
Последняя попытка получить санкцию парламента была предпринята Компанией булавочников в 1690 году и, разумеется, была организована без участия короля. К этому времени произошли значительные изменения, связанные с практическим осознанием преимуществ свободной торговли, которые привели к оппозиции проекту со стороны самих булавочников. Они заявили, что промышленность не требует подобной защиты, что существует значительная внешняя торговля булавками, и производство только выиграет от ее свободы. Представленный парламенту законопроект разрушит ее, установив грубую монополию, которая неизбежно низведет состояние булавочников до того же незавидного положения, к которому пришли производители карт в результате возобновления монополии при Карле II. Короче говоря, она будет служить росту цен, сохранению мелких производств с плохими условиями труда и устаревшими условиями производства и способствовать ограничению выпуска.